Все жили в тревожном ожидании несчастья. На сей раз мол произойдет не простая кража, не обычное нападение; будет совершено серьезное преступление, может быть — убийство. Никто не допускал даже мысли, что Арсен Люпэн ограничится двумя незначительными правонарушениями. Полный хозяин судна, на котором власти оказались бессильными, все было ему дозволено, он мог распоряжаться и жизнями, и имуществом. Сладостные часы для меня, сказать по правде, так как они принесли мне доверие мисс Нелли. Под впечатлением стольких событий, беспокойная по характеру, она невольно искала у меня покровительства, безопасности, которую я был счастлив ей обеспечить. Я благословлял, в сущности, Арсена Люпэна. Разве не он способствовал нашему сближению? Разве не благодаря ему я мог позволить себе самые сладостные мечты? Любовные грезы, все менее химерические, почему бы в этом не признаться? Род Андрези — благородного пуатвэнского корня, но герб наш несколько потускнел, и было вполне достойно дворянина вернуть своему имени утраченный блеск. И мои грезы, я это чувствовал, не оскорбляли Нелли. Ее сияющие глаза давали мне на них дозволение. И слышавшаяся в ее голосе нежность разрешала мне надеяться. До последних минут, когда черта американских берегов покачивалась уже перед нашими взорами, облокотившись о фальшборт, мы оставались рядом. Обыски прекратились. Все ждали. С первых классов до нижних палуб, где кишели эмигранты, все ждали завершающего мгновения, когда разрешится наконец непроницаемая загадка. Кто был Арсен Люпэн? Под чьим именем, под какой маской скрывался знаменитый Арсен Люпэн? И это мгновение настало. Проживи я сто лет — ни одна мельчайшая ее подробность не потускнеет в моей памяти.

— Как Вы бледны, мисс Нелли, — сказал я своей спутнице, которая опиралась о мою руку, совершенно обессиленная.

— А Вы! — отозвалась она. — Вы тоже так изменились!

— Но подумайте сами! Эти минуты так волнующи, и я так счастлив, что провожу их рядом с Вами, мисс Нелли; смею думать, в Ваших воспоминаниях тоже иногда… Она не слушала, тяжело дыша, словно в лихорадке. Спустили трап. Но перед тем, как мы смогли им воспользоваться, на борт поднялись таможенники, какие-то люди в формах, почтовые служащие. Мисс Нелли проговорила: